Второй шанс в мире магии. Том 2 | Вольный огонь - Антон Хорошев

— А если — нет?

— Тогда — я вылечу тебя. Я — Адепт Огня, не целитель, но базовое целительство — знаю. Ожоги — лечу. Синяки — тоже. Переломы — нет, но переломов — не будет. Обещаю.

Эран — посмотрел на него. На учителя — которого знал три дня. Три дня — которые были длиннее, чем три месяца. Три дня — в которые он узнал о бое больше, чем за четыре года с Грэмом. Не потому что Корвус — лучше Грэма. Потому что — другой. Грэм — дал фундамент. Корвус — дал оружие.

— Бейте, — сказал Эран.

Корвус — ударил.

Полная мощность. Без — ограничений. Без — «четверть», «половина», «аккуратно». Полная. Та — которую он использовал в бою. Та — от которой горели стены и плавился камень.

Огненная волна. Не шар — не стена — не стрела. Волна. Стена огня — от земли до неба, от края до края каменоломни. Ширина — двадцать метров. Высота — пять. Толщина — метр. Температура — Эран не знал точно, но — камень перед волной — покрылся трещинами от жара. Воздух — взорвался: хлопок, как от удара грома. Ударная волна — ещё до огня — толкнула Эрана назад.

Огонь — шёл. Ревущий. Ослепительный. Белый — не оранжевый, не красный, — белый. Температура — выше, чем у обычного пламени. Намного выше. Магический огонь — Адепта.

Эран — видел его. Видел — и понимал: щит — не выдержит. Ледяная стена — испарится. Каменная стена — треснет и расплавится. Ничего — из того, что он знал, что умел, что практиковал три месяца — не выдержит.

Ничего — кроме одного.

Арканум.

Чистый Эфир. Без стихии. Без формы. Без — ограничений. Субстрат — из которого рождается всё. И — который может противостоять всему.

Он — не думал. Не строил формулу. Не рассчитывал структуру. Он — чувствовал. Как — чувствовал в Тальме, когда молния ударила из его руки: не разумом — телом. Не мыслью — инстинктом. Чистый Эфир — потёк из каналов — из всех каналов, из всех узлов, из каждой клетки тела — и встал перед ним.

Щит. Но — не щит. Не — стена. Не — барьер. Что-то — другое. Что-то — чему не было названия в тетрадях Грэма и в «Компендиуме» Тэрриса. Поле — сфера — оболочка — из чистого, белого, абсолютного Эфира, — которая окутала его, как — кокон, как — скорлупа, как — вторая кожа из света.

Огненная волна — ударилась. В Арканум.

И — остановилась.

Не рассеялась — не погасла — не отразилась. Остановилась. Огонь — упёрся в Эфир — и замер. Как — река, упёршаяся в скалу. Как — волна, ударившаяся в мол. Пламя — ревело, билось, металось — но не проходило. Щит - трещал. Держался, но на пределе.

Чистый Эфир — не горел. Не плавился. Не трескался. Он — просто был. Просто — стоял. Между огнём и мальчиком.

Три секунды. Пять. Семь.

Огонь — погас. Корвус — прекратил.

Тишина.

Эран — стоял. В центре каменоломни. Вокруг него — круг выжженной, оплавленной земли. Камень — почернел. Воздух — пах горелым. Но — он стоял. Внутри — кокона чистого Эфира, который медленно, медленно — рассеивался. Как — утренний туман.

Каналы — кричали. Резервуар — на нуле. Тело — дрожало. Ноги — подгибались.

Но — он стоял.

Корвус — стоял напротив. Руки — опущены. Лицо — неподвижное. Глаза — широко открытые. Впервые — за три дня — он выглядел — потерянным. Как человек, который — увидел чудо. Настоящее. Не фокус, не трюк, не талант. Чудо.

— Что это было? — спросил он. Хрипло.

— Не знаю, — сказал Эран. Честно. — Арканум. Чистый щит. Без стихии.

— Это — невозможно. Чистый Эфир — не формирует боевые структуры. Он — субстрат, не материал. Из него нельзя — построить.

— Я — не строил. Я — чувствовал. Оно — само.

Корвус — молчал. Долго. Минуту. Две.

— Третий день — завтра, — сказал он наконец. — Завтра — они придут. Или послезавтра. Может — через два дня. Но — придут.

— Я буду готов.

— Нет, — сказал Корвус. — Не будешь. Никто не бывает готов. К первому настоящему бою — не готов никто. Но — ты будешь менее неготов, чем все, кого я видел. И для тринадцати лет — для любого возраста — этого достаточно.

Он протянул руку. Эран — пожал. Ладонь Корвуса — горячая, сухая, жёсткая. Ладонь — бойца. Ладонь — учителя. Ладонь — человека, который дал ему больше за три дня, чем — некоторые дают за годы.

— Спасибо, — сказал Эран.

— Не благодари. Если мы выживем — купишь мне выпить.

— Если выживем — куплю бочку.

Корвус — рассмеялся. Коротко, хрипло, по-настоящему. Первый раз — за три дня — настоящий смех. Не усмешка. Не ирония. Смех — человека, который стоит на краю обрыва, и — вместо того чтобы бояться — смеётся. Потому что — что ещё остаётся?

— Бочку. Договорились.

Они разошлись. Корвус — в город. К своим магам. К стенам. К обороне, которую нужно было строить — за два дня. Эран — на склад. К своим людям. К своему углу. К тетрадям, в которые нужно было записать — всё.

Завтра — или через день — или через два — они придут.

И он — встретит их. Не потому что готов. Не потому что силён. Не потому что — Арканист, или Ученик, или «менее неготов, чем большинство».

Потому что — больше некому.

Глава 14: Охотница

Сэлин сидела у окна и считала дни.

Не на пальцах — в голове. Привычка — двадцатилетняя, профессиональная, неистребимая. Считать — всё: время, расстояния, вероятности, людей, шаги, слова. Каждый день — уравнение с десятком переменных, которое нужно решить до заката. Каждый вечер — итог: что узнала, что не узнала, что — изменилось.

Сегодня — уравнение не решалось.

За окном — Кэлдор. Нижний город — серый, мокрый, притихший. Улицы — полупустые: люди — ушли домой, за закрытые ставни, за засовы, за иллюзию безопасности. Те,